Дни и жизни :: Арест

Заключенная: Ефросинья Керсновская

“Когда меня доставили в Красноозерск (большое село, кажется районный центр), допросили, я ничего не скрыла. Кто я, каким образом очутилась в нарымской ссылке и почему ее покинула; каким путем шла и где побывала. Многое в этой эпопее могло показаться неправдоподобным, но это было!Ночью меня внезапно вызвали к следователю. Он был просто чрезвычайно любезен и, я бы сказала, ласков.– Нам нужна ваша помощь. Если бы вы могли нас выручить… – начал он заискивающим тоном. – Вы, наверное, знакомы с иностранными языками?Меня просят о помощи... Да это моя самая слабая струна!– Я в совершенстве владею французским; хорошо – румынским и немецким; знакома с английским и испанским, а также немного – с итальянским.Он так и расплылся в улыбке:– Ах, как хорошо! Мы перехватили телеграмму, в которой ничего не поймем. Может, поможете?– С удовольствием.Это был просто набор английских слов, телеграмма была отправлена из Cоte d’Azur 1Лазурный Берег (фр.).** во Франции, адресована в Дели (Индия), и речь шла о родственниках.Я очень старательно сделала подстрочный перевод. После этого мне было предъявлено обвинение, будто бы меня ввезли из Румынии через Турцию самолетом, я была заброшена сюда и спрыгнула с парашютом в Кулундинской степи…”

Суд

В данном отрывке из документального фильма «Украденные годы» несколько заключенных вспоминают, как происходил фарс советского правосудия.

Movie Transcription

Полина Мясникова – Суд шел так: нас спрашивали имя, фамилию, отчество, дату рождения и признавали ли мы себя виновными. И уходили из комнаты. Через пять минут они возвращались с приговором, уже распечатанным, и ты получал десять лет тюремного заключения. Николай Гетман – Процесс cудa длился не более пяти-шести минут. Доказывать не надо было ничего—там все уже было решено заранее. Cемен Виленский – Приговор особого совещания мне объявили в Бутырке. Это был маленький документ—маленький папиросный листочек бумаги. Я должет был расписаться и подтвердить что я слышал приговор и получил этот документ. Я подписать отказался, но это не имело никакого значения. Это и был весь суд.