Дни и жизни :: Арест

Заключенный: Джозеф Шолмер

Однажды днем в моей квартире в центре Берлина появился тучный мужчина невысокого роста с бледным опухшим лицом, сопровождаемый женщиной-переводчиком. ‘Офицер говорит, чтобы вы прошли с ним, пожалуйста. Он хотел бы с вами поговорить.” Шолмера отправили в тюрьму в Берлине. «Мою одежду тщательно осмотрели, и затем мне разрешили снова одеться. У меня забрали бумажник, удостоверение, фотографии и письма. Затем охранник отправил меня в камеру. Дверь запиралась на засов. Я был один, и начал осматривать мой новый дом. Камера имела размеры: пятнадцать футов на пятнадцать. Она была пустой, за исключением деревянной койки. Там не было ни окна, ни соломенного тюфяка, ни одеяла. Вентиляционное отверстие, огороженное двумя железными решетками, выходило наружу. Электрическая лампочка ярко светила над дверью.”

An Enemy of the People

Те, кто остались на свободе

Родители, супруги, и дети заключенных натолкнулись на серьезные жизненные препятствия после отбытия своих близких. Анна Ахматова в своем стихотворении «Реквием» выразила боль тех, кто надеялся получить малейшие новости о судьбе своих близких по ту сторону тюремной стены.

В страшные годы
ежовщины я провела семнадцать месяцев в
тюремных очередях в Ленинграде…

И я молюсь не о себе одной,
А обо всех, кто там стоял со мною,
И в лютый холод, и в июльский зной
Под красною ослепшею стеною…

А если когда-нибудь в этой стране
Воздвигнуть задумают памятник мне,

Согласье на это даю торжество,
Но только с условьем – не ставить его

Ни около моря, где я родилась:
Последняя с морем разорвана связь…

А здесь, где стояла я триста часов
И где для меня не открыли засов…

И пусть с неподвижных и бронзовых век
Как слезы, струится подтаявший снег…

Анна Ахматова. Сочинения в двух томах. Москва, “Цитадель”, 1996.