Заключенный: Владимир Чернавин
Каждый вечер, когда сын был уже в кровати, жена и я еще долго сидели вместе, в ожидании. Мы никогда об этом не говорили, но оба знали, что мы находились в ожидании, и это могут быть наши последние часы вместе. Это произошло, и довольно просто. Зазвенел звонок. Я открыл дверь и увидел старосту дома с незнакомцем в гражданской одежде. Я понял. Незнакомец вручил мне бумаги: ордер на осмотр и арест. Он вошел в комнату, которая служила и спальней и кабинетом, и начал осмотр. Осмотр был очень поверхностным, простая формальность.Когда жена вернулась домой, осмотр был уже завершен, и я начал подготовку к своей «поездке»: две смены белья, подушка, одеяло, несколько кусочкев сахара и несколько яблок. «Я готов, – сказал я агенту ГПУ, произнеся про себя, -готов для смерти.
An Enemy of the People
Те, кто остались на свободе
Родители, супруги, и дети заключенных натолкнулись на серьезные жизненные препятствия после отбытия своих близких. Анна Ахматова в своем стихотворении «Реквием» выразила боль тех, кто надеялся получить малейшие новости о судьбе своих близких по ту сторону тюремной стены.
В страшные годы
ежовщины я провела семнадцать месяцев в
тюремных очередях в Ленинграде…
И я молюсь не о себе одной,
А обо всех, кто там стоял со мною,
И в лютый холод, и в июльский зной
Под красною ослепшею стеною…
А если когда-нибудь в этой стране
Воздвигнуть задумают памятник мне,
Согласье на это даю торжество,
Но только с условьем – не ставить его
Ни около моря, где я родилась:
Последняя с морем разорвана связь…
А здесь, где стояла я триста часов
И где для меня не открыли засов…
И пусть с неподвижных и бронзовых век
Как слезы, струится подтаявший снег…
Анна Ахматова. Сочинения в двух томах. Москва, “Цитадель”, 1996.