Дни и жизни :: Арест

Заключенный: Густав Херлинг

Мое обвинительное заключение базировалось на двух фактах. Во-первых, высокие кожаные сапоги, которые я носил, служили возможным доказательством, что я являлся майором польской армии. Во-вторых, мое имя, если перевести на русский, звучало как Герлинг, что предположительно делало меня родственником известного фельдмаршала немецких воздушных сил. Обвинение гласило: «Польский офицер на содержании врага.» К счастью, мне не понадобилось много времени, чтобы убедить следователя в том, что обвинения беспочвенны. Оставался один неоспоримый факт: меня арестовали при попытке пересечения границы между Советским Союзом и Литвой.

An Enemy of the People

Те, кто остались на свободе

Родители, супруги, и дети заключенных натолкнулись на серьезные жизненные препятствия после отбытия своих близких. Анна Ахматова в своем стихотворении «Реквием» выразила боль тех, кто надеялся получить малейшие новости о судьбе своих близких по ту сторону тюремной стены.

В страшные годы
ежовщины я провела семнадцать месяцев в
тюремных очередях в Ленинграде…

И я молюсь не о себе одной,
А обо всех, кто там стоял со мною,
И в лютый холод, и в июльский зной
Под красною ослепшею стеною…

А если когда-нибудь в этой стране
Воздвигнуть задумают памятник мне,

Согласье на это даю торжество,
Но только с условьем – не ставить его

Ни около моря, где я родилась:
Последняя с морем разорвана связь…

А здесь, где стояла я триста часов
И где для меня не открыли засов…

И пусть с неподвижных и бронзовых век
Как слезы, струится подтаявший снег…

Анна Ахматова. Сочинения в двух томах. Москва, “Цитадель”, 1996.