Дни и жизни :: Конфликт

Заключенный: Джозеф Шолмер

В первый день мы практически не говорили друг с другом. Мы разгрузили лесовозные сани и оттащили их к месту строительства. Я видел, что пожилой мужчина работал слишком мало. Когда мы прощались, он слегка поклонился и произнес: «Большое спасибо.» На следующий день я ознакомил его с основными лагерными правилами: 1) Работай как можно меньше. 2) Ешь как можно больше. 3) Как можно больше отдыхай 4) Используй любую возможность согреться. 5) Не терпи никакой глупости ни от кого. 6) Если тебя бьют, нанеси ответный удар без промедления. «Но я никогда в своей жизни не ударял человека, – сказал Мойреддин. – Если ты ударяешь здесь кого-то, ты бьешь не человека, а человеческие отбросы. Если ты однажды позволишь кому-нибудь ударить тебя, не оказав сопротивления, они уже никогда не остановятся. Спустя неделю его перевели в бригаду, разгружающую шлак. Для него это была отвратительная работа. Я видел Мойреддина каждый день, когда менялись смены. Однажды его там не было. Я спросил людей из его бригады, что с ним случилось. Они сообщили: «Мойреддин получил пять дней за колючей проволокой. За что? Он ударил начальника бригады!

Предисловие

В лагерях Гулага, жизнь заключенных была опасной. Страх массового избиения и насилия был основан на реальности. Конфликты происходили между криминальными и политическими заключенными и между представителями разных этнических и национальных групп.

Movie Transcription

Чтобы выжить в Гулаге, заключенные должны были не только бороться в погодой, властями, работой, и голодом, но и с другими заключенными. Подозрение, зависть и жестокость наполняли мир, где узники боролись за необходимые средства для существования. Заключенные воровали еду и одежду друг у друга; они приписывали себе результаты труда других заключенных; они доносили чтобы угодить властям. Они даже насиловали и избивали чтобы удовлетворить жажду секса, власти и насилия. Заключенные должны были быстро оценивать других узников—чтобы выжить, надо было знать, кому можно было доверять. Человек рядом с тобой—доносчик, член преступной банды, враждебной этнической группы, или даже потенциальный насильник? Януш Бардач, узник Гулага во время войны, так отразил дилеммы Гулага: ”’Человек человеку волк.’ Моя мать научила меня этому выражению когда я был ребенком. Теперь эта фраза пронизывала мне сердце каждый день, каждый час, когда я видел как заключенные дрались друг с другом за паек или окурок; я слышал как они матерились, кричали, и стонали; вдыхал запах их разлагающихся, гниющих тел; видел как они умирали. Меня могли принудить лечь на нары и насиловать снова и снова—не мои враги-охранники НКВД, а мои соратники-заключенные. Впервые я понял, как беззащитен я был—мне было всего-лишь двадцать два года, я был один, и все еще слишком слаб чтобы противостоять нападению.”