Дни и жизни :: Конфликт

Заключенная: Галина Левинсон

" Я не помню, когда, видимо, году в 1944-м, освободившие от полек бараки заполнили уголовницами. Сами по себе эти уголовницы нам особых хлопот не доставляли. Нас было больше. Но вот когда внутри зоны разрешили, как я уже говорила, устраивать маленькие огородики, на огородик моего друга Майнфельд и еще одной пожилой женщины повадился ночной вор и стал у них выдергивать морковку... Я решила подежурить у них на огородике. Запаслась хорошей дубиной и стала ждать. Ночью появилась огромная бабища по прозвищу «Чума» – и к ним на огород... Но я лупила ее этой дубиной, пока она не свалилась мордой в канаву и не уползла от меня на четвереньках. Я, конечно, боялась, и очень... Но, видимо, у уголовников своя этика: поскольку мы не пожаловались администрации, а управились сами, то и они не пожаловались. И огороды оставили в покое."

Gateway to Mines at Vorkuta

Насилие

Заключенные сталкивались с постоянной угрозой гетеросексуального и гомосексуального характера.

Оживленная группа заключенных столпилась около скамейки около стены,” вспоминал Януш Бардаш. “Люди в последнем ряду подпрыгивали, пытаясь увидеть поверх голов и плеч тех кто стоял перед ними. Люди в первом ряду выкрикивали ругательства и придерживали свои пенисы… Молодой человек лежал на животе [в бане], а другой лежал поверх него, обнимая его вокруг груди двигая бедра взад-вперед. На спине у него была татуировка из оков, цепей и популярного советского лозунга “Труд есть дело чести, дело славы, дело доблести и геройства.” С обоих сторон ангелы дули в трубы. Он тяжело дышал, а молодой человек под ним стонал и вскрикивал. Зрители кричали. Я увидел искаженное лицо юноши.”

В данном отрывке из произведения «Украденные годы» Елена Глинка описывает групповое изнасилование на лагерном корабле.