Дни и жизни :: Конфликт

Заключенная: Нина Гаген-Торн

“...Анна Ивановна не ходит на работу – она «монашка». Это не значит монахиня – у нее есть муж, дома остались дети. «Монашками» зовут в лагерях тех, кто не просто «сидит за религию» – таких очень много, – а тех, кто по религизным убеждениям отказывается работать, считая лагеря «порождением Антихриста»... Анну Ивановну поселили ко мне в барак, чтобы изолировать от своих. Она тихо сидела или лежала на верхних нарах, пока люди были в бараке. Когда уходили на работу, спускалась и начинала молиться, гляда на восток. Большинство относились к ней отрицательно: – Мы работаем, а она дармоедничает. За наш счет хлеб ест...-А почему мы мантулим, а они будут припухать? Пусть тоже работают. Не лучше нас...Нашли грех – работать нельзя!...В праздники и мы работать не выйдем, – говорили субботники и баптистки, – а в будни – Бог труды любит”.

Criminal Tattoo

Этно-национальный конфликт

Многонациональное и многоэтническое население Гулага приводило к конфликтам. Заключенные часто сходились в этнически- и национально-однородные группы—русские, украинцы, эстонцы, чеченцы—и часть между этими группами возникали конфликты. Некоторые заключенные, особенно из западной Украины и прибалтийских республик, участвовали в националистических партизанских отрядах которые сражались против советских сил во время и после Великой Отечественной войны. Когда они прибыли в Гулаг, многие из них отыгрывались на русских и еврейских узниках, которых они винили в порабощении своих народов. Антисемитизм был широко распространен среди почти всех национальных групп, которые ошибочно считали всех евреев коммунистами. Джозеф Шольмер вспоминал: “Когда разговоры в лагере касались темы о том, что будет когда Советский Союз развалится, враги евреев—литовцы, украинцы, или поляки—всегда говорили одно и то же: “В одном я уверен: к тому времени как мы закончим, ни один еврей не останется в живых.”