Дни и жизни :: Охранники

Заключенный: Эдвард Бука

В 1958 году Бука был передан в руки польских властей, но продолжал оставаться под подозрением. «Я находился под постоянным наблюдением. В 1959 году я получил работу в угольной шахте Катовиц в Верхней Силезии. Мои требования на получение заграничного паспорта не были удовлетворены. Я решился на побег из Польши. В течении нескольких холодных октябрьских дней я скрывался около мотеля. Наконец, прибыло то, что я так долго ждал. Это был тяжелый иностранный грузовик, направляющийся транзитом через страну, и имеющий печать, которая не предусматривала таможенную инспекцию.Я выяснил, что грузовик направляется в Швецию. С помощью ножа я подрезал правый угол в брезентовой обшивке и очутился внутри. Водители вернулись, и грузовик поехал. Когда грузовик пересек шведскую границу и остановился, водители ненадолго удалились. Я быстро выбрался наружу и ушел. Я был свободен на шведской земле!”

Предисловие

Охранники играли центральную роль в системе Гулага. Советское государство подвергало их идеологической обработке, внушая, что они боролись с врагами родины и поощряя жестокое обращение с заключенными чтобы предотвратить побеги. Условия труда охранник ов были не многим лучше чем узников, в том же жестоком холоде Сибири.

Movie Transcription

Каждый день, охранники Гулага объявляли марш на работу: «Шаг налево или шаг направо—попытка к бегству. Стреляем без предупреждения.» Садистское отношение охранников к заключенным было отличительной чертой жизни Гулага. Явные убийства заключенных можно было покрыть одной фразой: “попытка к бегству.” Администрация делала все чтобы предотвратить какое-бы то ни было сочувствие солдат к заключенным. Охранникам постоянно напоминали, что они были сталью меча с которым государство боролось с опасными врагами-заключенными которые подрывали постройку прекрастного советского общества. Пропагандисты твердили, что эти антисоветские, бесчеловечные заключенные несли с собой всяческие извращения и опасности. Жизненные условия в лагерях не опровергали эту пропаганду, особенно если администрации лагеря удавалось предотвратить персональное общение между охранниками и заключенными. Рабочие условия охранников подтверждали пропаганду. Охранникам конечно было лучше, чем заключенным, но сопровождение узников в тяжелых условиях Сибири было трудно. Никакое количество одежды не могло защитить человека от холодов Колымы, и в этих морозах охранники должны были поддерживать чуткую бдительность. Их могли жестоко наказать; охранник мог даже сам стать заключенным если побег случался когда он был на посту. Система Гулага была устроена таким образом, что охранников сильно наказывали за побеги узников, но почти никогда не наказывали за жестокое обращение с заключенными под предлогом попытки побега. В таких условиях, жестокость охранников неудивительна. Однако каким-то образом, среди всего этого, случаи человеческого отношения и сочувствия охранников к заключенным происходили удивительно часто.