Дни и жизни :: Охранники

Заключенный: Томас Сговио

Освобождение оставшихся заключенных началось в сентябре 1946 года, спустя шестнадцать месяцев после окончания войны. Наконец-то, меня вызвали…я ждал этого восемь с половиной лет. Отпечатки пальцев – внизу на левой стороне моего официального документа об освобождении поместили отпечаток с моего большого пальца правой руки. Около дюжины заключенных ожидали получения бумаг. Однако, чиновник собрал зеленые талоны и скомандовал: «Живей. Следуйте за мной!» По одному мы пошли за ним через ворота, вниз по дороге к поселку и к административному зданию. Женщина-чиновник ожидала нас. Она собрала документы и начала перебирать. Одним за другим были зачитаны наши имена – ‘Томас Сговио? Настоящим заявляется, что хотя вы сейчас являетесь свободным гражданином, вы попадаете в категорию тех, кто приписан к Далстрою, без права покидать территорию…Распишитесь здесь, что вам было сообщено о вашем статусе.‘

Предисловие

Охранники играли центральную роль в системе Гулага. Советское государство подвергало их идеологической обработке, внушая, что они боролись с врагами родины и поощряя жестокое обращение с заключенными чтобы предотвратить побеги. Условия труда охранник ов были не многим лучше чем узников, в том же жестоком холоде Сибири.

Movie Transcription

Каждый день, охранники Гулага объявляли марш на работу: «Шаг налево или шаг направо—попытка к бегству. Стреляем без предупреждения.» Садистское отношение охранников к заключенным было отличительной чертой жизни Гулага. Явные убийства заключенных можно было покрыть одной фразой: “попытка к бегству.” Администрация делала все чтобы предотвратить какое-бы то ни было сочувствие солдат к заключенным. Охранникам постоянно напоминали, что они были сталью меча с которым государство боролось с опасными врагами-заключенными которые подрывали постройку прекрастного советского общества. Пропагандисты твердили, что эти антисоветские, бесчеловечные заключенные несли с собой всяческие извращения и опасности. Жизненные условия в лагерях не опровергали эту пропаганду, особенно если администрации лагеря удавалось предотвратить персональное общение между охранниками и заключенными. Рабочие условия охранников подтверждали пропаганду. Охранникам конечно было лучше, чем заключенным, но сопровождение узников в тяжелых условиях Сибири было трудно. Никакое количество одежды не могло защитить человека от холодов Колымы, и в этих морозах охранники должны были поддерживать чуткую бдительность. Их могли жестоко наказать; охранник мог даже сам стать заключенным если побег случался когда он был на посту. Система Гулага была устроена таким образом, что охранников сильно наказывали за побеги узников, но почти никогда не наказывали за жестокое обращение с заключенными под предлогом попытки побега. В таких условиях, жестокость охранников неудивительна. Однако каким-то образом, среди всего этого, случаи человеческого отношения и сочувствия охранников к заключенным происходили удивительно часто.