Дни и жизни :: Охранники

Заключенный: Джон Нобль

Ранним июньским днем, когда я ел щи в столовой, дневальный, являющийся старостой по баракам, вбежал взволнованный: «Американец, начальник лагеря ищет тебя. Тебе приказано отправиться в Москву.» Я взглянул на него, и прыснул от смеха в суп. Несколько минут спустя мой друг пришел с аналогичными новостями. Я взволнованно побежал в здание администрации и встал в положении смирно перед лейтенантом МВД Антрашкевичем. «Вы отправляетесь в Москву в 7 утра,»- сказал он.- «Насколько мне известно, вы поедете домой.» Я слышал его, но слова застревали в моем мозгу. Я не позволял им выходить наружу. Мысль была безумной. Почему меня освобождали? Всеобщей амнистии не проводилось. Я потерял связь с миром, потому что единственной реальностью, которую я воспринимал, были Воркута с ее инструкцими. Но я молился просто на всякий случай.

Климат

Экстремальный климат Гулага не делал различий. Хотя еда, одежда, и жилье у охранников были лучше чем у заключенных, они тоже мучались из-за жестоких условий существования. Бывший заключенный Гулага Джозеф Шольмер вспоминал: «Большинство солдат в Воркуте—простые люди, такие же узники тундры и жертвы холода как и сами заключенные. Служба там на севере—это как бы ссылка для них. Их жизнь состоит из охраны, учений, и редких походов в кино в городе, куда их ведут строем в маленьких колоннах».