Дни и жизни :: Охранники

Заключенная: Анна Андреева

Андрееву освободили 13 августа 1956 года. Вскоре освободили и ее мужа Даниила Андреева. После лагерей его здоровье было сильно подорвано. Он рано ушел из жизни. Андреева осталась одна. В 1963 году она снова вышла замуж. В последующие годы она занималась знакомством читателей с произведениями Даниила Андреева. Детей у нее не было. “Похоронив Даниила, безнадежно больная, после ряда операций, после облучения, с больной кровью и без всякого желания жить – как можно было остаться в живых, я не знаю. Но осталась. Только у меня были спасенные из тюрьмы черновики Даниила. Значит, Господу было угодно оставить меня на Земле, чтобы я еще 30 лет хранила все, написанное мужем...Я стала жить тихо, замкнуто, перепечатывала черновики, много работала как художник..”

Индоктринация охранников

Cоветкое государство направляло постоянный поток пропаганды на охранников, пытаясь убедить их что они надзирали над опасными врагами, фашистами, и шпионами. Пропаганда лишала заключенных человеческого облика в глазах солдат и способствовала атмосфере крайней жестокости. Бывший узник Томас Зговио писал: «Тем летом, во время комсомольских собраний, происходила индоктринация охранников—охранять было недостаточно! Никто и так из Колымы не сбегает! В них было забито что мы были Враги Народа—подонки—саботеры—и каждый кто кинул камень в машину социализма дожет быть расстрелян!»

Они знали правила. Если они возмущались, мы их заставляли ложиться, в грязь, в снег, все равно. Андрей Чебуркин, лагерный охранник в Норильске

В этом видеоклипе, бывший охранник Гулага объясняет свою работу.

Movie Transcription

Олег Волков: “На комарах я видел это… в КемПерПункте. Там на площадке, огороженной колючей проволокой, были большие волуны—это место вообще… каменистый такой берег был, волуны большие, камни. Между ними немножко воды, болотица такие, каменистые болота. И вот на один из таких камней, в пределах зоны, ставили—большие валуны такие, как столы—ставили на них заключенных, снята с них одежда, все, часовые вокруг, и стоять заставляли, не шевелясь. А там было то, что уже Вы может быть знаете, так сказать, таежный гнус—тучи комаров, которые их облепляли, и значит, соответственно, кусали. Ну и тут же, значит… а это я помню, была группа, их называли “христосики”—это были заключенные-сектанты, которые считали за грех назвать свое имя и работать на “антихриста.” Поэтому они отказывались от работы и отказывались назвать свое имя—когда их спрашивали, они говорят, “Бог знает.” Вот. И чтобы сломить их сопротивление, и все, их вот поставили группой на комары. И тут же подскакивал к ним начальник, и говорил: “Сейчас, мерзавцы, такие-сякие, расстреляем вас и все!” Ну вот, и когда он сказал, что… велел конвоирам, значит, уже заклацали этими затворами… Закройте… Это тяжело все рассказывать.”

Олег Волков: “Я сам не испытал Секирной горы, только был на подступах к ней. Там был очень жестокий такой режим, там пытошный, били очень. Там спускали связанных с этой лестницы, с громадной там. И такое было наказание “жердочка” значит—были не скамьи, а слеги такие тонкие. На них нужно было высидеть, и стоявшие часовые не давали вам ни сойти с нее, ничего—это было очень утомительно, ну вот такое сутками длилось, такое вот это сидение, называлось вот, “на жердочке посидеть.”