Дни и жизни :: Охранники

Заключенный: Джон Нобль

Ранним июньским днем, когда я ел щи в столовой, дневальный, являющийся старостой по баракам, вбежал взволнованный: «Американец, начальник лагеря ищет тебя. Тебе приказано отправиться в Москву.» Я взглянул на него, и прыснул от смеха в суп. Несколько минут спустя мой друг пришел с аналогичными новостями. Я взволнованно побежал в здание администрации и встал в положении смирно перед лейтенантом МВД Антрашкевичем. «Вы отправляетесь в Москву в 7 утра,»- сказал он.- «Насколько мне известно, вы поедете домой.» Я слышал его, но слова застревали в моем мозгу. Я не позволял им выходить наружу. Мысль была безумной. Почему меня освобождали? Всеобщей амнистии не проводилось. Я потерял связь с миром, потому что единственной реальностью, которую я воспринимал, были Воркута с ее инструкцими. Но я молился просто на всякий случай.

Охраняя друг друга

Заключенные Гулага были вынуждены участвовать в собственных репрессиях. За ними постоянно наблюдали не только охранники. Заключенные надзирали друг за другом. Некоторые работали стукачами—рассказывали администрации секреты других заключенных в замен на лучшие пайки или чтобы получить привилегированную работу в бараке или на кухне. Другие становились стукачами чтобы избежать наказания или раскрытия какого-нибудь секрета которым администрация их шантажировала. До сегодняшнего дня, система стукачества в Гулаге остается нераскрытой, единственная секция в центральном архиве Гулага еще закрытая как «совершенно секретная».

Один чиновник рассказывал Адаму Хочшилду: «Люди тщательно для этого выбирались, достойные люди. Они были надежные. Они подписывали специальные документы, мы их учили пользоваться оружием. Они стояли на башнях и они охраняли … друг друга!»