Дни и жизни :: Пропаганда

Заключенный: Томас Сговио

Освобождение оставшихся заключенных началось в сентябре 1946 года, спустя шестнадцать месяцев после окончания войны. Наконец-то, меня вызвали…я ждал этого восемь с половиной лет. Отпечатки пальцев – внизу на левой стороне моего официального документа об освобождении поместили отпечаток с моего большого пальца правой руки. Около дюжины заключенных ожидали получения бумаг. Однако, чиновник собрал зеленые талоны и скомандовал: «Живей. Следуйте за мной!» По одному мы пошли за ним через ворота, вниз по дороге к поселку и к административному зданию. Женщина-чиновник ожидала нас. Она собрала документы и начала перебирать. Одним за другим были зачитаны наши имена – ‘Томас Сговио? Настоящим заявляется, что хотя вы сейчас являетесь свободным гражданином, вы попадаете в категорию тех, кто приписан к Далстрою, без права покидать территорию…Распишитесь здесь, что вам было сообщено о вашем статусе.‘

Предисловие

Жестокость условий жизни и работы в лагерях оставалась незамеченной, в то время как советские власти представляли Гулаг гражданам страны и узникам как прогрессивную и воспитательную систему заключения. Плакаты развешанные в лагерях провозглашали труд—любой ценой—героическим и почетным вкладом в построение советского государства.

Movie Transcription

Лозунги над многими воротами Гулага провозглашали: “Труд в СССР есть дело чести, дело славы, дело доблести и геройства.” В бараках, плакаты кричали, “Слава Сталину, величайшему гению человечества.” На рабочих местах, лозунги призывали, “Больше золота для страны, больше золота для победы!” Эти лозуги о славе социализма, о героизме советского труда, и о возможностях перевоспитания и реинтеграции в советское общество плохо сочетались с атмосферой смерти и лишений. Миллионы которые вышли из Гулага живыми осмеяли бы предположение что их перевоспитали. Многие скорее бы употребили такие понятия, как “травмировали,” “ожесточили,” или “изувечили”—слова которые не употребляли в пропагандистких плакатах.