Заключенный: Владимир Чернавин
Моя жена приехала с сыном. Мы решили вместе сбежать и приблизительно составили план на конец лета. Мы также определились с отправной точкой и точным местом для встреч. Жена и сын должны добраться до места в назначенный день; я должен сбежать, встретить их там и вести к границе. Мы придумали шифр для наших писем, каждое из которых подвергалось прочтению цензором ГПУ. Прошло пять дней, и они отправились. Я все еще был заключенным, но с единственной целью на протяжении семи месяцев: жить, чтобы быть свободными – или, если будет необходимо, умереть – но вместе. ... Без компаса или карты, мы проходили через горы, через леса и через болота, к Финляндии и свободе.
Digging a Grave
Влияние пропаганды
Трудно оценить влияние пропаганда. Несмотря на все их страдания, многие заключенные Гулага любили свою страну. Когда перед ними встал вопрос о защите своей родины во Вторую Мировую войну или в Великую Отечественную войну Советского Союза , любовь к стране , провозглавшаяся лагерной администрацией, нашла отклик среди заключенных. Евгения Гинзбург описала появление в Колыме сообщения о фашистском вторжении в Советский Союз. «Люди, поруганные, истерзанные четырьмя годами страданий, мы вдруг осознаем себя гражданами своей страны. За нее, за нашу родину, дрожим мы сейчас, ее отвергнутые дети. »
Большинство заключенных Гулага усердно работали в лагерях, чтобы обеспечить фронт едой, топливом и обмундированием. Более миллиона заключенных были освобождены из лагеря, чтобы вступить в ряды Красной армии и воевать на фронте. Некоторые героически защищали свою родину. Явились ли любовь к стране и их героические поступки результатом пропаганды Гулага? Весьма маловероятно.