Дни и жизни :: Пропаганда

Заключенный: Густав Херлинг

Младший офицер наконец-то вспомнил о моем существовании и сообщил о том, что мне следует появиться следующим утром в кабинете за справкой об освобождении. Только два друга проводили меня до караульного помещения. Я медленно выходил за пределы зоны, впервые за два года вдвоем с охранником. Мы направлялись к служебному помещению, где для меня были подготовлены бумаги. Мне дали лист с перечнем тех мест, куда я мог купить железнодорожный билет и получить право на жительство. В этот вечер я лицезрел лагерь с холма у станции. Лагерь выглядел настолько маленьким, что я мог уместить его на своей ладони. От бараков исходили поднимающиеся ввысь клубы дыма, огни светились в окнах, и за исключением силуэтов из четырех высоких вороньих гнезд, рассекающих ночь с помощью длинных ножей прожекторов, Ярсево вполне можно было принять за тихое, мирное поселение.

Digging a Grave

Влияние пропаганды

Трудно оценить влияние пропаганда. Несмотря на все их страдания, многие заключенные Гулага любили свою страну. Когда перед ними встал вопрос о защите своей родины во Вторую Мировую войну или в Великую Отечественную войну Советского Союза , любовь к стране , провозглавшаяся лагерной администрацией, нашла отклик среди заключенных. Евгения Гинзбург описала появление в Колыме сообщения о фашистском вторжении в Советский Союз. «Люди, поруганные, истерзанные четырьмя годами страданий, мы вдруг осознаем себя гражданами своей страны. За нее, за нашу родину, дрожим мы сейчас, ее отвергнутые дети. »

Большинство заключенных Гулага усердно работали в лагерях, чтобы обеспечить фронт едой, топливом и обмундированием. Более миллиона заключенных были освобождены из лагеря, чтобы вступить в ряды Красной армии и воевать на фронте. Некоторые героически защищали свою родину. Явились ли любовь к стране и их героические поступки результатом пропаганды Гулага? Весьма маловероятно.