Дни и жизни :: Страдания

Заключенная: Нина Гаген-Торн

“Тюремная камера была переполнена... В камеру, рассчитанную на 16 человек, помещали около 40, койки-рамы опущены, на них настлали доски, образуя сплошные нары. Поставлены еще и железные кровати, на которых спали по двое. Постилалось что-нибудь на ночь и на столе. [...] В 1936 году на Колыме еще были отголоски прежних идей в легендах об Эдуарде Берзине...При Берзине, если человек хорошо работал, ему разрешали жениться и отводили отдельную комнату. Были школы и библиотеки для заключенных. Встречались тогда воспитатели-коммунисты, готовые душу отдать, чтобы сделать тебя человеком...Но Эдуарда Берзина в 1936 году вызвали в Москву и расстреляли”.

Предисловие

Узники Гулага жили в непереносимых условиях быта и работы. Они замерзали в плохо отопляемых бараках после работы при cорокоградусном морозе; боролись с голодом; и подвергались постоянным унижениям.

Movie Transcription

Cильные, непереносимые приступы голода непрестанно пытали узников Гулага. Протискиваясь к окошку столовой, заключенные жаждали … требовали еды, всегда зная но пытаясь забыть что жидкая, водянистая каша … что маленький кусочек хлеба (иногда приготовленный почти полностью из опилок) … что эти жалкие «обеды» не смогут подготовить их к атаке местного климата в течение дня. Прохудившиеся лохмотья, не достойные того чтобы их называли «одеждой», защищала заключенных не больше, чем мизерная «еда» удовлетворяла их постоянный голод. Гулаг, в конце концов, располагался в самых холодных местах планеты, глубоко в замерзшей Сибири. Даже конец рабочего дня не приносил облегчения в этом аду. Практически не отопляемые, переполненные бараки воняли больными и умершими, хотя даже это было лучше чем участь «наказанных» заключенных, которые могли проводить несколько месяцев в совсем не отопляемом, cыром карцере, без одеял и на голодном штрафном пайке.