Дни и жизни :: Страдания

Заключенный: Джозеф Шолмер

За три месяца, начиная с моего приезда в Воркуту и до начала ноября, я потерял более чем двадцать восемь фунтов. Каждый раз, когда нам доводилось ходить в баню, раз в десять дней, я мог видеть быстро развивающие признаки истощения. Мои ребра начали торчать, ноги худели, мышцы рук и плеч исчезли. Крайнее истощение смотрело мне в лицо. В результате постоянного поднятия тяжестей у меня развилась двусторонняя грыжа. Казалось, это даст мне передышку. Я пошел на прием к хирургу и попросил его прооперировать меня. «Я не могу,- сказал он.- Операции на грыжи не проводятся зимой. Каждый из трех или четырех заключенных имеет грыжу. Они крайне распространены в лагерях благодаря сочетанию тяжелой работы и недоеданию. Каждый ждет прихода зимы, чтобы прооперироваться. Операция означает четыре недели отдыха в госпитале. Теперь вы понимаете?

Голод

Ничто так не убивало человеческое достоинство заключенного Гулага, как голод. Заключенные не могли думать ни о чем, кроме еды. Лишняя тарелка супа была огромным событием для лагеря. К хлебу относились как к золоту. Прием пищи превращался в ритуал, представлявший священный момент, когда каждый заключенный пытался убедить себя , что ему хватает еды. Известное произведение Александра Солженицина «Один день из жизни Ивана Денисовича», основанное на пережитом в Гулаге, отражает церемонию приема пищи.

Голод настолько разрушал человеческое достоинство, что сцены, когда заключенные рылись в мусорных ямах, отчаянно надеясь найти что-нибудь съедобное , становились обыденными. Дмитрий Панин вспоминал: «Смерть от пули не идет ни в какое сравнение с тем, что пришлось пережить многим миллионам погибших от голода. Такая казнь – верх садизма, людоедства, лицемерия.»