Дни и жизни :: Страдания

Заключенный: Эдвард Бука

Тяжелая работа в условиях арктического холода и недостатка еды подтачивали нашу энергию и здоровье. После трех недель большинство заключенных представляли сломленных людей, не заинтересованных ни в чем, кроме еды. Они вели себя как животные, ненавидели и подозревали любого, видя во вчерашнем друге соперника в борьбе за выживание. Когда рабочие бригады возвращались в лагерь и группировались у ворот, видны были лишь ряды серо-желых лиц, покрытых оледеневшим снегом, из их глаз текли слезы, застывавшие на щеках. То были необычные слезы, вызвынные ужасным холодом и чувством безнадежного отчаяния. Чувства ограничивались мыслями о еде и тепле. У ворот мы просто стояли и ждали, когда нас сосчитают и отправят к лагерной охране.

Despair of a Prisoner

Унижения

Унижения, выпадавшие на долю заключенных, не ограничивались голодом и холодом. Заключенным часто напоминали, что даже их собственные тела более не принадлежали им.

Надежда Гранкина, бывшая заключенная Гулага, описала унижения, которым подверглись женщины по приезду в тюрьму в Суздале. «Посреди, против волчка, стоял стол. Вызвали 15 человек. Вошел дежурный и объявил, что всякая попытка к сопротивлению повлечет кару, вплоть до расстрела…Вошли две женщины в форме, и начался обыск. Искали в волосах, во рту, между пальцами. Нам велели одеться, эти женщины ушли, вошли две другие.У одной на пальце был надет резиновый палец, другая держала стакан с какой-то жидкостью. Одна из женщин сказала: «Снимайте панталоны и ложитесь.» Мы в ужасе, как овцы, жались в угол и молчали, прячась друг за друга. Наконей выступила молодая девушка, австрийка. Она тряхнула головой и сказала: «А! Не страшно!»—и легла на стол против волчка. Волчок все время шуршал. Это был гинекологический обыск. И это нам пришлось испытать . Все мы были привезены из тюрем с таким свирепым режимом, что ничего запретного у нас не могло быть, такой обыск был просто дикостью.»