Дни и жизни :: Страдания

Заключенный: Джон Нобль

Прошло три дня, а еды нам так и не дали. Наконец-то, на четвертый день мне дали несколько унций хлеба и немного жидкого супа; на пятый день – то же самое. В этот вечер я не мог предположить, что на следующее утро начнется двенадцатидневный период голода. Когда в первые дни стало очевидно, что еды не будет, повсеместно начали раздаваться неконтролируемые проклятия и крики. Мужчины сходили с ума, у женщин начались истерики. Некоторые заключенные мусульмане распевали свои молитвы. Затем смерть ударила справа и слева. Двери в камерах были распахнуты, и трупы вытаскивали за руку или ногу. Приблизительно семьсот заключенных стали невольными участниками данной голодовки. Я и мой отец оказались среди двадцати-двух или двадцати-трех оставшихся в живых.

Despair of a Prisoner

Унижения

Унижения, выпадавшие на долю заключенных, не ограничивались голодом и холодом. Заключенным часто напоминали, что даже их собственные тела более не принадлежали им.

Надежда Гранкина, бывшая заключенная Гулага, описала унижения, которым подверглись женщины по приезду в тюрьму в Суздале. «Посреди, против волчка, стоял стол. Вызвали 15 человек. Вошел дежурный и объявил, что всякая попытка к сопротивлению повлечет кару, вплоть до расстрела…Вошли две женщины в форме, и начался обыск. Искали в волосах, во рту, между пальцами. Нам велели одеться, эти женщины ушли, вошли две другие.У одной на пальце был надет резиновый палец, другая держала стакан с какой-то жидкостью. Одна из женщин сказала: «Снимайте панталоны и ложитесь.» Мы в ужасе, как овцы, жались в угол и молчали, прячась друг за друга. Наконей выступила молодая девушка, австрийка. Она тряхнула головой и сказала: «А! Не страшно!»—и легла на стол против волчка. Волчок все время шуршал. Это был гинекологический обыск. И это нам пришлось испытать . Все мы были привезены из тюрем с таким свирепым режимом, что ничего запретного у нас не могло быть, такой обыск был просто дикостью.»