Дни и жизни :: Судьба

Заключенная: Сюзанна Печуро

по освобождению – Это было, как будто заново родиться…И я хотела вернуться назад. Было очень странно. Теоретически, человек должен чрезвычайно радоваться возвращению, но этот мир больше нам не принадлежал. Этот не мой мир. Мой мир находится там, и каждое утро я просыпалась с одинаковой мыслью: что я здесь делаю? Мне нужно возвратиться обратно, частью чего я была. Здесь никто не понимает тебя, и все–чужое. Во-вторых, это было из-за моего возраста. Я не знала, как себя вести. Я оставила московскую жизнь будучи школьницей, а когда вернулась, то мне нужно было жить, адаптироваться ко взрослой жизни, как взрослая женщина. Я не знала, как носить одежду, как правильно говорить. Даже сейчас, когда никто меня не видет, я препочитаю есть ложкой вместо вилки, потому что я чувствую себя более уверенной.

Out of the Camp

Выжившие

Миллионы пережили Гулаг. Во время сталинского режима ежегодно 20-40 процентов лагерного населения получали освобождение. Около 2-3 миллионов заключенных обрели свободу после смерти Сталина. Приблизительно 16 миллионов человек пережили Гулаг.

Однако Гулаг разрушил жизни даже тех, кто сумел его пережить. Распадались семьи, когда одного из супругов заставляли прекращать отношения с супругом, имевшим клеймо врага народа. У заключенных матерей отнимали детей, которых они потом никогда не видели. Гулаг требовал физических и психологических затрат, которые были невосполнимя для многих.

После освобождения из Гулага большинству заключенных запретили вернуться домой. Им предписали оставаться либо в ссылке, либо жить в местности, расположенной не менее чем в ста километрах от крупных советских городов. Бывшие заключенные, имея отметку о пребывании в лагере в документах удостоверяющих личность, подвергались дискриминации при приеме на работу и получении жилья. Чиновники, сограждане и даже бывшие друзья обращались с ними как с изгоям. В лучшем случае они относились к ним с подозрением, в худшем