Дни и жизни :: Судьба

Заключенный: Джон Нобль

Ранним июньским днем, когда я ел щи в столовой, дневальный, являющийся старостой по баракам, вбежал взволнованный: «Американец, начальник лагеря ищет тебя. Тебе приказано отправиться в Москву.» Я взглянул на него, и прыснул от смеха в суп. Несколько минут спустя мой друг пришел с аналогичными новостями. Я взволнованно побежал в здание администрации и встал в положении смирно перед лейтенантом МВД Антрашкевичем. «Вы отправляетесь в Москву в 7 утра,»- сказал он.- «Насколько мне известно, вы поедете домой.» Я слышал его, но слова застревали в моем мозгу. Я не позволял им выходить наружу. Мысль была безумной. Почему меня освобождали? Всеобщей амнистии не проводилось. Я потерял связь с миром, потому что единственной реальностью, которую я воспринимал, были Воркута с ее инструкцими. Но я молился просто на всякий случай.

Вспоминая Гулаг

История Гулага оставалась запрещенной темой до конца 80х, за исключением короткого периода гласности, вызвавшего на свет публикацию «Один день из жизни Ивана Денисовича.» К этому времени группа бывших политических заключенных начала деятельность по документированию и возвеличиванию истории советских репрессий посредством публикаций и установления монументов. Первоначально интерес к изучению данного отрезка истории был сильным. С середины 90х годов русские начинают забывать Гулаг – серьезное опасение наблюдается у тех, кто считает, что знание истории –ключ в предотвращении повторных нарушений диктаторского режима.

Если вы желаете узнать о последнем советском лагере для политических заключенных Гулага, представляющим из себя музей и исторический объект , пожалуйста, посетите выставку музея Гулага «Пермь-36» .

Послевоенное население Гулага отличалось от довоенного в двух моментах. Во-первых, оно включало значительное количество участников национально-освободительного движения из Балтики, Западной Украины, и Западной Белоруссии – то есть тех, чьи земли были присоединены к Советскому Союзу только в результате пакта 1939 Гитлер-Сталин. Они вели ожесточенную партизанскую борьбу против Советских воиск до конца 1940х годов. Такие заключенные привыкли выступать против Советского государства, имея неравные шансы. Во-вторых, послевоенное население Гулага включало большое количество солдат Красной армии и офицеров, которые воевали в Европе или оказались в немецких лагерях для военнопленных. Тем самым они вызвали подозрение государства. После смерти Сталина, представители обоих групп объединились для осуществления серии массовых выступлений в лагерях Гулага.