Дни и жизни :: Труд

Заключенная: Ефросинья Керсновская

“Отныне я числюсь за БУРом. Это барак усиленного режима для неисправимых преступников, кого считают хуже отребья...Работали мы в прачечной, где стирали окровавленное белье, доставленное с фронта, масхалаты, пилотки. Я уверена, что все эти вещи куда лучше бы отстирались, если бы их просто поболтали в речке где-нибудь в ближнем тылу. Какой смысл полгода везти их за четыре тысячи километров, чтобы мы их стирали в холодной воде, притом без мыла? Наверное, единственной целью было издевательство. Чтобы получить 400 граммов хлеба, надо было в день выстирать 300 пар кровавого, ссохшегося в комок до твердости железа белья, или две тысячи – да, две тысячи! – пилоток, или сто маскоровочных халатов. На все это выдавали пилотку жидкого мыла. Особенно кошмарны были эти халаты. Намоченные, они становились твердыми, как листовое железо, а засохшую кровь хоть топором вырубай”.

Как избегали тяжелого труда

Даже если заключенным удавалось выполнить невероятные производительные нормы, то продуктовые пайки зачастую не могли восполнить израсходованные силы. Все заключенные знали, что наибольший шанс для выживания был у тех, кто сумел избежать выполнения тяжелых видов труда.

Если заключенным не удавалось уклониться полностью от работы, они искали легкой работы в лагерных столовых, в офисе, в больницах, или бараках.

«Мы приехали с вполне сложившимся мнением об отношении к общим работам: -день «кантовки» – залог жизни; -ни одного дня на общих; -работа не медведь, в лес не убежит; -от работы лошади дохнут; -без «туфты» и аммонала не построить бы канала; -согласны отбыть срок, но не согласны, чтобы он кончился досрочно вместе с нашей жизнью.»

Многие заключенные умышленно причиняли себе вред, чтобы избежать работы. Данное действие могло наказываться как саботаж. Джозеф Шолмер вспоминал свое отчаянное положение: « Однажды вечером я пошел к своему другу Ричарду, эстонцу, и объяснил мою ситуацию. «Сломай мне запястье с помощью куска дерева.» У меня было все готово. Я спрятал крепкий кусок дерева в снегу. Ричард спросил: «Как сильно я должен тебя ударить?»